Перевод с санскрита и комментарии   М. И. Михайлова

Аннотация
Содержание
Предисловие
Исследования
Переводы
О слове дхарма

Древнерусские пересказы Рамаяны
Вальмики - первый в мире стихотворец
Ведийский исток сюжета
Рамаяна - интегральная схема общественной синергетики

Отзыв на проект перевода И. Д. Серебрякова
Отзыв на проект перевода С. Д. Серебряного
Благодарность

О книге (один файл 97 кб)

Творцом великой поэмы, раскрывающей тайны мироздания и человеческого духа, как утверждает древнее предание, является Вальмики, первый санскритский стихотворец, мудрец, постигший все науки и исполненный милосердия.

Калидаса называет Вальмики кави, что, согласно синонимическому словарю «Амара-коше» (II7.5), означает учёного, провидца, критика, мудреца, ясновидца, знатока, всеведа, счетовода-мате­ма­ти­ка-астронома, просветителя. В самой Рамаяне сообщается, что кавьям – это обряды в честь предков, т.е. фаз чахнущей луны, тогда как хавьям («взывание» к огню) – это обряды в честь разгорающегося Месяца. Как справедливо отмечено Т. Я. Елизаренковой, ведийские восхваления Агни нацелены на настоящее время. Кавья же как поэма имеет своим предметом восхваление прошлых деяний предков, связана с мифами и сказками, объясняющими намеченные в ведийских обрядах хавья сюжеты.

В книге «Юность» сообщается, что жил мудрец в собственной хижине на берегу мифологической реки Тамасы (Тьма Ночи), протекавшей недалеко к югу от Джахнави (небесной Ганги, символа Зодиака и, в частности темной половины месяца). На берегу Ганги его учениками была обнаружена изгнанная супругом Сита, которую мудрец приютил у себя. В ночь, когда в прибежище мудреца гостил Шатругхна, она родила двух сыновей от Рамы: Лаву и Кушу. Вальмики воспитал их, обучил пению и подготовил к исполнению поэмы, которую они и спели перед своим отцом Рамой (гл. 1.4 и 7.85), явившись в Аёдхью с матерью и мудрецом на праздник жертвоприношения коня, устроенный Рамой.

Вальмики в поэме «Род Рагху» Калидасы именует себя другом свёкра Ситы, т.е. Дашаратхи, и советником Джанаки (XV.31), тем самым причисляя себя к героям поэмы и прямым очевидцам описанных в ней событий.

Сама поэма утверждает, что повесть о Раме Вальмики услышал от небесного мудреца Нарады, а затем святой подвижник Вальмики по заказу Брахмы придал услышанному рассказу облик великой песни, именуемой на санскрите маха-кавьей, в размере шлока, который он непроизвольно создал, исполнившись печали при виде убитой охотником птицы.

Любопытен рассказ, содержащийся в «Ананда-Рамаяне» («Раджья-канда», 36, 121–149), в котором повествуется о шудре-охотнике лесного племени киратов по имени Вальмики, занимавшимся разбоем и истреблявшем мудрецов. Мудрец Шанкха даровал ему заклинание, на санскрите произносимое как «мараа» («смерть») и посоветовал произносить его непрерывно. Смещение ударения в «мараа-мараа» породило слово «Раама» («радость»). Силой того заклинания Вальмики изменился, обрёл знание будущего и стал известен как Агнишарма («Защищённый Агни») и Ратнакара («Море, полное сокровищ»).

Далее, имя Вальмики фигурирует среди божеств и ведийских риши, предшественников Вьясы. Эти сведения, хотя и весьма скудные, дают основание поставить вопрос об авторстве поэмы.

Однако сразу же хочется отметить, что существование конкретного автора поэмы, обычно понимаемое буквально, подвергалось и подвергается аргументированной критике, которая указывает, в частности, на то, что такая поэма как «Ра­мая­на» не могла быть произведением од­ного автора. Г. Якоби¹, М. Винтернитц, А. Макдонелл², Ван Даален³ высказывали и обосновывали мнение, что первая и последняя книги являются поздними дополнениями. Более того, они принадлежат разным эпохам. М. Винтернитц верил, что только четвёртая часть поэмы является исконной⁴. Некоторые исследователи считают последнюю книгу, «Уттара-канду», более поздней, чем «Бала-канда», другие полагают, что некоторая часть текста входила в первона­чальный вариант⁵. Г. Якоби на примере 600 строф демонстрировал, что только четвёртая часть может считаться древней, хотя он и признавал, однако, что некоторая часть первой книги, «Бала-канды», принадлежит древнему ядру поэмы, а само древнее ядро не может быть восстановлено⁶.

Согласно С. Сену, Вальмики и вовсе не был первым стихотворцем, мудрецом и провидцем, а всего лишь одним из царских певцов, чаранов или бхаттов, воспевавших в царских собраниях и на площадях подвиги прежних царей⁷.

У всех этих авторов Вальмики не считается сочинителем всей поэмы.

Это мнение сталкивается с серьезными возражениями. Так, С. Мукхопадхьяя⁸ настаивает на том, что 600 строф, выделенные Г. Якоби, могут быть вовсе непоказательны для поэмы, состоящей из 24 тысяч стихов, а сами подобные количественные методы представляются весьма ненадёжными. Например, утверждение, что строфы, отсутствующие в одной или нескольких редакциях, сомнительны, является малоубедительным, ибо сказитель мог в разных обстоятельствах опускать или добавлять некоторые эпизоды. Ввиду географической, культурной и языковой разобщённости крайних областей Индии, редакции формировались до некоторой степени независимо, не конкурируя друг с другом. Из анализа рукописей, осуществлённого при подготовке критического текста в Вадодаре, явствует, что добавленной можно считать не больше третьей части поэмы.

А. Д. Пусалькар полагает, что «Уттара-канда» не может быть отброшена целиком как позднее дополнение. Такие части, как описания Шатругхны и Лакшманы, изгнание Ситы, рождение Куши и Лавы, жертвоприношение коня, возвышение Куши и Лавы, уход Рамы, и некоторые другие эпизоды принадлежат древнему ядру поэмы⁹. Его поддерживает С. Мукхопадхьяя¹⁰, который указывает на то, что первая и последняя книги издревле входят в состав поэмы. Некоторые моменты из первой упоминаются в «Буддха-чарите» («Жизнеописании Будды») Ашвагхоши (II в. н.э.), которые выявлены Е. Х. Джонстоном¹¹. А древность второй устанавливается из того обстоятельства, что «Хариванша-пурана» (I.41.54-55), созданная ещё раньше Ашвагхоши и являющаяся дополнением к «Махабхарате», заканчивает «Сказание о Раме» уходом господа Рамы на небо, как и «Уттара-канда» (гл. 110).

События из первой и последней книг описываются в «Роде Рагху» Калидасы, жизнь которого относится западными учёными к IV-V вв. н. э., а многими индийскими – чаще ко II в. до н. э. (Есть, правда, и индийские авторы, которые настаивают на том, что Калидаса жил до Вальмики)¹².

Г. В. Па­тель (Ах­ме­да­бад) утверждает, что ав­тор­ст­во Валь­ми­ки для пер­вой и по­след­ней книг «Рамаяны» представляется со­мни­тель­ным не только потому, что эти книги со­дер­жат мно­го «не­су­ще­ст­вен­но­го» для глав­но­го рас­ска­за, но также и ввиду того, что пер­вым де, кто со­чи­нил «Из­гна­ние Си­ты», яв­ля­ет­ся Ка­ли­да­са. Однако этот подход представляется крайне сомнительным.

Наш анализ силлабических размеров «Рамаяны» и «Махабхараты» выявил одну важную особенность – первая поэма может быть прочтена ровно за пять суток, а вторая – за восемнадцать суток секунда в секунду (подробнее см. 2-й т. «Ключа к Ведам»). Пять суток – важная лунная неделя, упоминаемая в «Риг-Веде» и являющаяся согласованием обрядового года из 360 суток с солнечным из 365 суток. А 18 дней – это очень важная согласовательная вставка (характерно, Махабхарата разбита на 18 книг, а ее центральная песнь – Бхагавад-Гита – на 18 глав). Это – одно из указаний на целостность текстов. В первом томе мы также подробно остановились на взглядах первых западных ведологов и индологов, чтобы понять мотивы их аналитической деятельности и найти объяснения просто какого-то патологического стремления все расчленять по-своему, выхолащивать содержание и извращать функ-ции и значение всех им кажущихся чуждыми традиций. Примеров того, что все это делалось и делается в угоду колониалистским политическим силам там собрано предостаточно.

На мой взгляд, ключом к пониманию сложной на первый взгляд проблемы древнеиндийского авторства, является положение, утверждающее символи­ческий характер авторов, имена которых фигури­руют в концовках (колофонах) древнеиндийских сочинений. Первым еще в советской индологии его обосновал С. Д. Серебряный в одной из своих статей.

Более тщательный анализ «легенд» о Вальмики выявляет астро­мифо­ло­ги­чес­кий характер этого персонажа, как, впрочем, и всех остальных действующих лиц поэмы. Так, в «Брихаддхарма-пуране» (13-14 вв.) сообщается, что Вальмики является первым воплощением ведийской богини Вак, Священной Речи, олицетворения Зодиака. Вальмики же передал своё неуничтожимое искусство Вьясе, создателю «Махабхараты» со словами: «В «Махабхарате» и в «Пуранах», везде, где будет встречаться изложение сказания о Раме, мой дух будет одухотворять вас всех!»

«Вишну-пурана» (III.3) заявляет, что Рикша, потомок Бхригу (Венеры), который также известен под именем Вальмики, появляется как Вьяса 24-й двапара-юги. Относительно имени Рикша («Медведь») следует заметить, что оно имеет в санскритской словесности отчётливую астрономическую окраску. Главное значение – это зодиакальная звезда, иногда – Венера. «Медведи» – прозвище «семи» звёзд Криттик (шести Плеяд); «Круг Медведей» или «Медвежий Обод» – название зодиака и прозвище Вишну; Царь (господин, владыка) Медведей или Господь Медведей (неподвижных звёзд, как бы сидящих в берлогах) и Обезьян (подвижных, кружащих и петляющих планет) – одно из имён Месяца; Медведица – название Северной стороны небосвода.

Сам Вальмики в последней части поэмы (VII.87.17) называет себя десятым сыном Прачетасы, «Премудрого» бога Варуны. «Шатапатха-брахмана» сообщает, что Варуна, именуемый Прачетасом, родил Бхригу и Вальмики Бхаргаву, десятого из Прачетасов. В «Дрона-парве» «Махабхараты» (XIII, 188.9-10) упоминается Супарна-Вальмики (где Супарна – Прекраснокрылый Коршун бога Вишну). Прачетаса был братом Васиштхи, Пуластьи и других сыновей Брахмы. Он долгое время предавался подвижничеству, вследствие чего его тело покрылось муравьями-лучами. По приказу Брахмы они были смыты водой Варуны, а мудрец получил от Брахмы прозвище Вальмики («Муравьёв»).

«Адхьятма-Ра­мая­на», бенгальская «Ра­мая­на» Криттивасы, «Буддха-чарита» Ашвагхоши (I.43) причисляют его, однако, к роду Чьяваны или именуют сыном Чьяваны. Чьявана в свою очередь именуется потомком Бхригу и отождествляется иногда с Вальмики. Имя Чьяваны означает «Спадающий» (Месяц или Венера) и упоминается в самой «Ра­мая­не». Шатругхна, ночуя у Вальмики, беседует с Чьяваной и узнаёт от него рассказ об убийстве Мандхатри (VII.67).

Имя «Вальмики» подсказывает возможность отождествления его носителя с Венерой (или Меркурием), планетой, ходящей подле Солнца, образно говоря, всегда «сидящей» в «муравейнике» лучей Солнца. Как известно, Венера появляется на небе утром или вечером, соседствуя подолгу с Солнцем и молодым или старым Месяцем. Периоды Венеры, например, использовались древними астрономами для счёта синодических лунных месяцев (за 8 лет совершается 5 синодических периодов Венеры и проходит 99 синодических месяцев). Меркурий же, именуемый в римской мифологии Гермесом Трисмегистом («Триждывеликим»), у греков, египтян, римлян, как и Вальмики, был хранителем тайных астрологических и мистических знаний. Количество дэвов-дней в «Махабхарате» явно привязано к его синодическим и сидерическим периодам (см «Ключ к Ведам», ч. 2).

Любопытно появление Меркурия в последней книге «Рамаяны» в главе 88 (VII, 88), ибо сидерический период Меркурия как раз равен 88 суткам.

Знаменательно и то, что ученика Вальмики звали Бхардваджа, так же как творца одной из мандал «Риг-веды», как ведийского святого Агастью и двух героев «Махабхараты» – Крипу и Дрону (военного наставника кауравов и пандавов), и, наконец, как Будду. Вместе с тем это имя – одно из прозвищ Марса, который именуется Сыном Земли, демоном Нарака, Огненноголовым, Стрелком Кришану, сыном Брихаспати (Юпитера) или Готамы.

В свете этих соображений, Вальмики – точнее светило (Меркурий, Венера?), управляющее неким астрономическим согласовательным периодом, – является подлинным вдохновителем учёных, сочинивших поэму. Для нас нет ни малейшего сомнения в том, что поэма сочинена Ведийской Академией (научным сообществом) учёных-энциклопедистов, обобщившей многовековой опыт своих предшественников в области ведийской наблюдательной астрономии, календарной рецитации и лингвоматематического шифрования и кодирования больших астрономических баз данных в форме поэм. Нет ничего более наивного, чем представлять священные писания древности, подобные «Ра­мая­не», творениями странствующих сказителей и относить их к фольклорной традиции. Такое предположение устраняется тем, что поэма сама именует себя цельным и законченным произведением конкретного (хотя и символического) автора, родословная которого восходит к небесным дэвам, «светочам» или светилам.

12 Sen S. Ramkothar prak itihas, Kolikata, 1977, p. 31. (Бенгали).

Предыдущая

Вальмики – «первый в мире стихотворец»

Следующая